В 2026 году регулирование IT-индустрии развивается сразу по нескольким направлениям. В уже сформировавшихся и чувствительных сферах — прежде всего критической информационной инфраструктуре и кибербезопасности — государство детализирует требования, усиливает контроль и повышает ответственность бизнеса. Одновременно формируются правила для новых и быстро развивающихся сегментов цифровой экономики, включая искусственный интеллект и платформенную экономику.
Отдельным сквозным направлением становится цифровой и технологический суверенитет. Требования к происхождению и безопасности программного обеспечения, импортозамещение и поддержка отечественных решений все теснее интегрируются в регулирование отдельных сегментов IT-рынка.
Эксперты Аналитического центра Baikal Lobridge изучили принятые и разрабатываемые правовые акты 2026 года, решения регуляторов, а также публичные и непубличные отраслевые дискуссии. В исследовании выделены основные тренды, которые определяют логику развития регулирования IT-индустрии.
С полным текстом исследования можно ознакомиться по ссылке.
Материал по мотивам исследования также опубликован в Forbes.
Ниже — основные тезисы исследования.
Отдельным сквозным направлением становится цифровой и технологический суверенитет. Требования к происхождению и безопасности программного обеспечения, импортозамещение и поддержка отечественных решений все теснее интегрируются в регулирование отдельных сегментов IT-рынка.
Эксперты Аналитического центра Baikal Lobridge изучили принятые и разрабатываемые правовые акты 2026 года, решения регуляторов, а также публичные и непубличные отраслевые дискуссии. В исследовании выделены основные тренды, которые определяют логику развития регулирования IT-индустрии.
С полным текстом исследования можно ознакомиться по ссылке.
Материал по мотивам исследования также опубликован в Forbes.
Ниже — основные тезисы исследования.
Регулирование КИИ переходит к постоянному управлению рисками
В сфере критической информационной инфраструктуры акцент постепенно смещается от выполнения отдельных формальных требований к постоянному контролю защищенности объектов и управлению рисками.
В 2026 году был утвержден единый перечень типовых отраслевых объектов КИИ, включающий около 400 позиций в 14 отраслях. Одновременно отраслевые ведомства конкретизируют особенности категорирования объектов, а требования к защите становятся более риск-ориентированными.
Для бизнеса это означает рост требований не только к наличию средств защиты, но и к способности регулярно оценивать уровень защищенности, выявлять уязвимости и оперативно реагировать на угрозы. Параллельно продолжается работа над переводом значимых объектов КИИ на отечественное программное обеспечение и программно-аппаратные комплексы.
В 2026 году был утвержден единый перечень типовых отраслевых объектов КИИ, включающий около 400 позиций в 14 отраслях. Одновременно отраслевые ведомства конкретизируют особенности категорирования объектов, а требования к защите становятся более риск-ориентированными.
Для бизнеса это означает рост требований не только к наличию средств защиты, но и к способности регулярно оценивать уровень защищенности, выявлять уязвимости и оперативно реагировать на угрозы. Параллельно продолжается работа над переводом значимых объектов КИИ на отечественное программное обеспечение и программно-аппаратные комплексы.
Кибербезопасность трансформируется в системную киберустойчивость
Регуляторный фокус постепенно выходит за рамки отдельных средств информационной защиты. Все большее значение приобретает способность организации сохранять устойчивость при атаках, выявлять угрозы и выстраивать постоянное взаимодействие с государственными системами реагирования.
В 2026 году были обновлены правила обмена информацией о компьютерных атаках и инцидентах, конкретизированы технические требования к средствам защиты и усилены требования к безопасности государственных информационных систем.
В результате киберустойчивость становится непрерывным процессом, а ответственность за управление соответствующими рисками все в большей степени переносится непосредственно на организации.
В 2026 году были обновлены правила обмена информацией о компьютерных атаках и инцидентах, конкретизированы технические требования к средствам защиты и усилены требования к безопасности государственных информационных систем.
В результате киберустойчивость становится непрерывным процессом, а ответственность за управление соответствующими рисками все в большей степени переносится непосредственно на организации.
Подход к интеллектуальной собственности становится более комплексным
Регулирование интеллектуальной собственности развивается одновременно по нескольким направлениям.
С одной стороны, ФАС России продолжает прорабатывать отмену антимонопольных иммунитетов для правообладателей, в том числе разработчиков программного обеспечения. Эта инициатива вызывает сопротивление отраслевых объединений, которые указывают на риски для российских разработчиков и защиты нематериальных активов.
С другой стороны, вступили в силу поправки в Гражданский кодекс РФ, которые изменили правила определения и взыскания компенсации за нарушение исключительных прав. Корректировки затронули как правила определения размера компенсации и определения понятия «нарушение», так и усиление ответственности за отдельные нарушения (максимальный размер штрафов увеличен с 5 до 10 млн руб.).
Отдельный контур формируется вокруг использования интеллектуальной собственности при разработке и обучении моделей искусственного интеллекта. Здесь сохраняется необходимость искать баланс между стимулированием технологического развития и защитой интересов правообладателей.
В ближайшей перспективе бизнесу придется параллельно учитывать эти факторы – ключевым направлением дискуссии будет поиск предсказуемости и прозрачности регулирования.
С одной стороны, ФАС России продолжает прорабатывать отмену антимонопольных иммунитетов для правообладателей, в том числе разработчиков программного обеспечения. Эта инициатива вызывает сопротивление отраслевых объединений, которые указывают на риски для российских разработчиков и защиты нематериальных активов.
С другой стороны, вступили в силу поправки в Гражданский кодекс РФ, которые изменили правила определения и взыскания компенсации за нарушение исключительных прав. Корректировки затронули как правила определения размера компенсации и определения понятия «нарушение», так и усиление ответственности за отдельные нарушения (максимальный размер штрафов увеличен с 5 до 10 млн руб.).
Отдельный контур формируется вокруг использования интеллектуальной собственности при разработке и обучении моделей искусственного интеллекта. Здесь сохраняется необходимость искать баланс между стимулированием технологического развития и защитой интересов правообладателей.
В ближайшей перспективе бизнесу придется параллельно учитывать эти факторы – ключевым направлением дискуссии будет поиск предсказуемости и прозрачности регулирования.
Для искусственного интеллекта формируется собственная регуляторная рамка
Искусственный интеллект (ИИ) стал одной из наиболее динамично развивающихся областей регулирования.
В 2026 году был принят закон о поддержке развития технологий ИИ, который носит рамочный характер – его целью стала точечная поддержка передовых отечественных моделей, а не комплексное регулирование всей сферы. Были закреплены понятия больших фундаментальных моделей, а также категорий «суверенных» и «национальных» ИИ-моделей. Для отдельных сфер государство сможет устанавливать специальные условия их применения.
Одновременно развивается использование экспериментальных правовых режимов, обсуждаются меры поддержки разработчиков, доступ к государственным данным для обучения моделей и требования к локализации технологической инфраструктуры.
При этом регулирование пока остается преимущественно рамочным. По мере расширения применения технологий внимание регуляторов, вероятно, будет смещаться от правил использования самой технологии к управлению конкретными рисками и сценариями.
В 2026 году был принят закон о поддержке развития технологий ИИ, который носит рамочный характер – его целью стала точечная поддержка передовых отечественных моделей, а не комплексное регулирование всей сферы. Были закреплены понятия больших фундаментальных моделей, а также категорий «суверенных» и «национальных» ИИ-моделей. Для отдельных сфер государство сможет устанавливать специальные условия их применения.
Одновременно развивается использование экспериментальных правовых режимов, обсуждаются меры поддержки разработчиков, доступ к государственным данным для обучения моделей и требования к локализации технологической инфраструктуры.
При этом регулирование пока остается преимущественно рамочным. По мере расширения применения технологий внимание регуляторов, вероятно, будет смещаться от правил использования самой технологии к управлению конкретными рисками и сценариями.
Платформенная экономика становится самостоятельным объектом регулирования
С 1 октября 2026 года вступает в силу федеральный закон о платформенной экономике, который формирует отдельный регуляторный контур для цифровых платформ.
Закон определяет статус платформ, операторов и партнеров, устанавливает требования к карточкам товаров и ограничивает возможность ретроспективно менять коммерческие и логистические условия. Одновременно создается реестр посреднических цифровых платформ.
При этом регулирование отрасли продолжает донастраиваться. Минэкономразвития России подготовило второй пакет мер, затрагивающий расчеты с продавцами, возвраты товаров, административную ответственность и дальнейшее развитие реестра.
Таким образом, платформы постепенно превращаются из универсального цифрового посредника в отдельную регулируемую категорию бизнеса со специальным набором правил и обязанностей.
Закон определяет статус платформ, операторов и партнеров, устанавливает требования к карточкам товаров и ограничивает возможность ретроспективно менять коммерческие и логистические условия. Одновременно создается реестр посреднических цифровых платформ.
При этом регулирование отрасли продолжает донастраиваться. Минэкономразвития России подготовило второй пакет мер, затрагивающий расчеты с продавцами, возвраты товаров, административную ответственность и дальнейшее развитие реестра.
Таким образом, платформы постепенно превращаются из универсального цифрового посредника в отдельную регулируемую категорию бизнеса со специальным набором правил и обязанностей.
Технологический суверенитет становится постоянным элементом регулирования
В 2026 году политика технологического суверенитета окончательно переходит из режима отдельных мер импортозамещения в постоянно действующий фоновый контур регулирования.
С марта вступили в силу новые требования к программному обеспечению для включения в реестр российского и евразийского ПО. Для государственных закупок формируется трехуровневая система: доверенное ПО, стандартное российское ПО и иностранные решения. Также начал формироваться перечень значимых российских разработчиков программного обеспечения.
Регуляторы стремятся не только заменить отдельные зарубежные продукты, но и создавать спрос на отечественные решения внутри ключевых технологических контуров.
При этом значительная часть бизнеса по-прежнему использует иностранное корпоративное ПО. Потому дальнейшее развитие регулирования будет во многом зависеть от наличия конкурентоспособных российских альтернатив.
С марта вступили в силу новые требования к программному обеспечению для включения в реестр российского и евразийского ПО. Для государственных закупок формируется трехуровневая система: доверенное ПО, стандартное российское ПО и иностранные решения. Также начал формироваться перечень значимых российских разработчиков программного обеспечения.
Регуляторы стремятся не только заменить отдельные зарубежные продукты, но и создавать спрос на отечественные решения внутри ключевых технологических контуров.
При этом значительная часть бизнеса по-прежнему использует иностранное корпоративное ПО. Потому дальнейшее развитие регулирования будет во многом зависеть от наличия конкурентоспособных российских альтернатив.
Государственная поддержка становится более адресной
Государственная поддержка IT-сектора сохраняется, но сама ее модель меняется.
Вместо широких отраслевых преференций меры поддержки все чаще связываются с конкретными проектами, технологическими приоритетами и дополнительными обязательствами бизнеса. Одновременно были скорректированы отдельные налоговые льготы и условия их применения.
Параллельно рассматривается увеличение грантового софинансирования особо значимых проектов индустриальных центров компетенций с 50% до 80%. При ограниченном числе получателей это усиливает конкуренцию компаний за доступ к прямому бюджетному финансированию.
В перспективе приоритет при распределении поддержки может все больше зависеть не только от российского происхождения решения, но и от его технологической значимости, коммерческого потенциала и способности создавать долгосрочные конкурентные преимущества.
Вместо широких отраслевых преференций меры поддержки все чаще связываются с конкретными проектами, технологическими приоритетами и дополнительными обязательствами бизнеса. Одновременно были скорректированы отдельные налоговые льготы и условия их применения.
Параллельно рассматривается увеличение грантового софинансирования особо значимых проектов индустриальных центров компетенций с 50% до 80%. При ограниченном числе получателей это усиливает конкуренцию компаний за доступ к прямому бюджетному финансированию.
В перспективе приоритет при распределении поддержки может все больше зависеть не только от российского происхождения решения, но и от его технологической значимости, коммерческого потенциала и способности создавать долгосрочные конкурентные преимущества.
Ключевой вывод
Регулирование IT-индустрии в 2026 году развивается не по одному универсальному сценарию: параллельно развиваются несколько трендов. В зрелых и чувствительных областях регуляторы усиливают контроль и детализируют требования; для новых рынков создаются базовые правила; меры технологического суверенитета и государственной поддержки индустрии становятся все более встроенными в отраслевую политику.
Для бизнеса это означает необходимость одновременно отслеживать несколько регуляторных контуров в зависимости от сферы деятельности — от кибербезопасности и КИИ до ИИ, платформ, интеллектуальной собственности и условий получения господдержки. При этом значение имеет не только уже принятое регулирование, но и проекты нормативных актов и отраслевые дискуссии, которые определяют будущие правила рынка.
Для бизнеса это означает необходимость одновременно отслеживать несколько регуляторных контуров в зависимости от сферы деятельности — от кибербезопасности и КИИ до ИИ, платформ, интеллектуальной собственности и условий получения господдержки. При этом значение имеет не только уже принятое регулирование, но и проекты нормативных актов и отраслевые дискуссии, которые определяют будущие правила рынка.
