После смены власти в декабре 2024 года Сирия входит в новый цикл экономического и институционального развития. Страна восстанавливает критическую инфраструктуру, перестраивает государственные институты и формирует новые механизмы привлечения внешнего капитала. Параллельно меняется структура внешнеэкономических связей: Дамаск стремится диверсифицировать партнеров и привлекать капитал из Турции, стран Персидского залива, Европы, США, России и Китая.
На этом фоне Сирия постепенно превращается в конкурентный рынок для инвесторов, где доступ к проектам определяется не только финансовыми возможностями, но и способностью понимать формирующуюся систему принятия решений, интересы ключевых стейкхолдеров и долгосрочные приоритеты сирийской администрации.
В исследовании рассмотрены перспективы развития сирийской экономики, формирующаяся архитектура принятия решений вокруг президента Ахмеда аш-Шараа, позиции основных внешних игроков и наиболее перспективные направления для инвестиций. Отдельное внимание уделено накопленному политическому капиталу России в Сирии и возможностям его конвертации в экономическое присутствие в новых условиях.
Исследование также рассматривает изменение санкционного режима в отношении Сирии и его влияние на инвестиционный ландшафт, а также роль транспортной инфраструктуры, портов и региональных экономических связей в формировании новой позиции страны на Ближнем Востоке.
С полным текстом аналитического материала можно ознакомиться по ссылке.
Материал с экспертным комментарием по мотивам исследования размещен в РБК.
Ниже — основные тезисы исследования.
Сирия входит в новый инвестиционный цикл
Восстановление сирийской экономики начинается с инфраструктуры и формирования институтов, способных обеспечивать дальнейший приток капитала. Уже реализуемые и заявленные проекты охватывают энергетику, транспорт, порты, авиацию, телекоммуникации, здравоохранение, сельское хозяйство и девелопмент.
При этом масштаб необходимых инвестиций существенно превышает текущие возможности сирийской экономики. По оценке Всемирного банка, стоимость восстановления страны составляет около $216 млрд — почти в десять раз больше ВВП Сирии за 2024 год.
Поэтому на раннем этапе государство заинтересовано не только в привлечении капитала, но и в формировании партнерств, которые позволяют восстанавливать инфраструктуру, создавать институциональную базу и формировать новые экономические связи.
Преимущество раннего входа может быть важнее краткосрочной доходности
Ранний вход на сирийский рынок происходит в условиях повышенной неопределенности. Инвесторы сталкиваются с формирующимся регулированием, ограниченной предсказуемостью спроса, политическими рисками и необходимостью выстраивать отношения с новыми институтами и локальными партнерами.
Это может ограничивать краткосрочный возврат на инвестиции. Однако для первых участников рынка ценность проекта заключается не только в его непосредственной финансовой доходности.
Ранние инвесторы получают возможность раньше конкурентов изучить новую систему принятия решений, выстроить отношения с релевантными группами влияния, сформировать локальную репутацию и занять позиции в еще формирующейся экономической архитектуре. В результате инвестиции могут выполнять функцию долгосрочного доступа к рынку и стратегической опции на его дальнейшее развитие.
Уже сейчас крупные внешние инвесторы используют этот эффект, закрепляя присутствие в портовых регионах, энергетике, инфраструктуре, телекоммуникациях и девелопменте.
Доступ к рынку все больше зависит от новой архитектуры принятия решений
После смены власти в Сирии формируется новая система распределения экономических и политических полномочий. Важную роль в ней играет президентский центр вокруг Ахмеда аш-Шараа — совокупность формальных институтов и неформальных каналов влияния, связанных с президентом и его ближайшим политическим окружением.
Высокая концентрация принятия решений повышает значение прямого доступа к ключевым стейкхолдерам. Для инвестора понимание того, кто принимает решения по конкретному сектору, лицензированию, инфраструктуре, земельным активам или государственным закупкам, становится не менее важным, чем оценка финансовой модели проекта.
При этом новая администрация не демонстрирует стремления закрепить зависимость от одного внешнего партнера. Диверсификация внешних связей позволяет Сирии привлекать конкурирующие источники капитала и одновременно сохранять пространство для маневра во внешней и экономической политике.
Транспортная инфраструктура может превратить Сирию в региональный узел
Интерес внешних инвесторов к Сирии определяется не только масштабом ее внутренней потребности в восстановлении. Географическое положение страны создает предпосылки для формирования регионального логистического узла, связывающего Средиземноморье с Турцией, Ираком, Иорданией и странами Персидского залива.
В условиях роста стоимости и рисков дальних морских и авиационных перевозок наличие устойчивых сухопутных маршрутов и распределительных центров приобретает дополнительное значение. В этом контексте Сирия потенциально может вернуть себе роль связующего звена между различными частями региона — фактически выступая классическим торгово-логистическим хабом Леванта.
Поэтому собственные экономические позиции в Сирии стремятся формировать разные внешние игроки, чьи будущие региональные цепочки поставок могут проходить через территорию страны. Конкуренция распространяется не только на отдельные проекты, но и на инфраструктурные узлы, способные определять направление будущих торговых потоков.
Дополнительное преимущество создает сама стадия развития сирийской экономики. Пока инфраструктура, институты и цепочки поставок находятся в процессе формирования, инвестору проще занять стратегическую позицию, чем на уже сформировавшемся рынке с устоявшимся распределением активов и влияния. Именно поэтому конкуренция за транспортную инфраструктуру Сирии уже выходит за пределы соседних стран. В частности, французская CMA CGM заключила соглашение о развитии и модернизации портовой инфраструктуры в Латакии, закрепляя свое присутствие в одном из ключевых морских узлов будущей сирийской логистической системы.
Снятие санкций расширяет инвестиционные возможности, но не устраняет политические риски
Смена власти в Сирии сопровождалась существенным пересмотром санкционного режима. В 2025–2026 годах были отменены основные экономические ограничения, введенные в отношении сирийского государства при прежнем режиме, включая Caesar Act. Это существенно расширило пространство для участия иностранных инвесторов в восстановлении и развитии сирийской экономики.
При этом снятие санкций не означает полного отказа Дамаска от осторожного подхода к происхождению капитала. Сирийская администрация заинтересована в максимально широкой диверсификации внешних партнеров и потому может учитывать потенциальное влияние участия отдельных стран на готовность других инвесторов заходить на рынок. В частности, российский капитал в отдельных чувствительных секторах может оцениваться с учетом того, как его присутствие скажется на привлечении западных, турецких и ближневосточных инвестиций.
Кроме того, смена режима и снятие санкционных ограничений сами по себе не устраняют политические риски. Инвесторам по-прежнему приходится учитывать изменение государственной политики, безопасность, состояние институтов и финансовой системы, регулирование, доступ к инфраструктуре и устойчивость отношений с ключевыми стейкхолдерами.
Эти риски не обязательно препятствуют инвестициям, однако влияют на их экономику: политическая неопределенность отражается в оценке проектов, требуемой доходности, структуре сделок и условиях входа на рынок. Поэтому расширение возможностей после снятия санкций сопровождается необходимостью более глубокой оценки политической и институциональной среды.
Россия сохраняет политический капитал, но должна адаптироваться к новой системе
Россия имеет в Сирии накопленный за десятилетия политический, институциональный и инфраструктурный капитал. Двусторонние связи формировались с советского периода и включали военно-техническое сотрудничество, торгово-экономические отношения и инфраструктурное присутствие.
При этом пересмотр роли российских объектов в Тартусе и Хмеймиме в 2026 году меняет условия дальнейшего присутствия России. Он не означает автоматической потери накопленного политического капитала, но снижает значение прежней модели взаимодействия как источника экономических преимуществ.
Для российского бизнеса это означает необходимость заново картировать сирийских стейкхолдеров: определять центры принятия решений, локальные группы влияния, механизмы лицензирования и государственных закупок, доступ к инфраструктуре и потенциальных партнеров.
Наиболее реалистичная стратегия может предполагать постепенное наращивание присутствия — от экспорта и дистрибуции к локальному партнерству, совместным предприятиям и локализации производства. Такой подход позволяет накапливать знания о рынке и отношения со стейкхолдерами до осуществления более капиталоемких инвестиций.
Ключевой вывод
Новая Сирия формирует рынок, в котором раннее присутствие может создавать долгосрочные преимущества, несмотря на повышенную неопределенность и ограниченную краткосрочную доходность отдельных проектов.
Для иностранных инвесторов борьба идет не только за финансовую отдачу от конкретных активов, но и за ранний доступ к формирующейся системе принятия решений, локальным партнерам, инфраструктуре и будущим региональным цепочкам стоимости.
Для России ключевой вопрос заключается не в наличии или отсутствии политического капитала, накопленного за десятилетия сотрудничества с Сирией, а в способности адаптировать этот капитал к новой институциональной и конкурентной среде. Пересмотр прежней модели российского присутствия создает необходимость глубже изучить новую архитектуру влияния и определить сектора, где российский бизнес способен конкурировать на рыночных условиях.
Сирийский рынок при этом остается открытым для нескольких внешних центров силы. Именно эта конкуренция дает новой администрации возможность диверсифицировать партнеров, а ранним инвесторам — возможность занять позиции до того, как экономическая и институциональная архитектура страны окончательно сформируется.